Глава XLI. ФРИЦ ОСКОРБЛЕН
Занятный маленький эпизод с собакой и черками прервал
беседу братьев на тему, затронутую Каспаром. Но беседа не
возобновилась сразу по окончании этой сцены, ибо у Фрица был
такой смешной вид, когда он смотрел на улетающих птиц, ловко
выманивших у него кусок мяса, что зрители разразились громким,
продолжительным хохотом.
На “физиономии” Фрица отражались самые необычайные
чувства. Не только глаза, но и вся поза собаки выражала крайнее
изумление, досаду и вместе с тем невероятную ярость; некоторое
время он стоял, подняв голову, вытянув морду кверху, следя за
коршуном взглядом, в котором сквозила неукротимая жажда мести.
Ни разу в жизни, даже когда над ним трубил слон, не
приходилось Фрицу так сожалеть об отсутствии крыльев. Никогда
еще он так не сетовал на несовершенство своего сложения и на
отсутствие этих столь полезных придатков, и будь у него
волшебная палочка, он воспользовался бы ею в этот момент, чтобы
получить пару крыльев, — не прекрасных, это для него было дело
десятое, а сильных и широких, которые позволили бы ему догнать
черков и покарать их за неслыханную дерзость.
Фриц был глубоко оскорблен и жестоко обманут тварями, к
которым он относился с величайшим презрением, и именно эта
смесь изумления и ярости, придававшая ему столь трагикомический
вид, так рассмешила людей. У него было весьма забавное
выражение, когда, повернувшись, он взглянул на своих
товарищей-людей. Он увидел, что они потешаются над ним, и в его
глазах можно было прочесть и укор и мольбу, что еще пуще их
рассмешило. Переводя взгляд с одного на другого, он словно
искал сочувствия поочередно у Карла, Каспара и Оссару.
Но мольба его была напрасна. Охотниками овладело
неукротимое веселье, и бедняга Фриц не встретил сочувствия.
Несколько минут не смолкал их громкий, раскатистый хохот,
но предмет их веселья не стал дожидаться, пока они успокоятся,
и поспешил покинуть недоброе место, где у него отняли ужин.
Ограбленный и униженный, он скрылся под сенью хижины. В пылу
веселья никто не заметил его исчезновения. И через несколько
минут все трое перестали думать о Фрице.
Быть может, вы удивитесь, что в столь тяжелых
обстоятельствах наши друзья могли поддаться такому буйному
веселью. Но тут нет ничего удивительного. Наоборот, вполне
естественно, что они так развеселились, ибо такова уж
человеческая природа: веселье и грусть так же неизбежно сменяют
друг друга, как день следует за ночью или ясная погода
наступает после бури.
Правду мы не знаем, почему так бывает, но все это в
природе вещей.