Глава XXXVIII. ДАЛЬНЕЙШИЕ ПОПЫТКИ
Трое зрителей, наблюдавших неудачные попытки орла,
некоторое время хранили молчание, какое обычно следует за
разочарованием. Каспар казался менее подавленным, чем
остальные, но никто не спросил его, о чем он думает.
Молчание длилось недолго, как и вызвавшая его досада. Она
была мимолетна, как летняя тучка, которая на миг омрачает небо,
– скроется тучка, и по-прежнему сияет ясная лазурь.
Этой счастливой перемене настроения охотники были обязаны
Каспару. Юноше пришла в голову мысль — вернее, новый план, –
и он тотчас же поделился им с товарищами.
Строго говоря, план Каспара нельзя было назвать новым. Он
был только дополнением к тому, который был предложен Карлом, и
беркут, как и раньше, играл в нем главную роль.
Рассчитывая, какой длины потребуется веревка, чтобы
добраться до вершины утеса, Каспар уже подумывал о том, как ее
укоротить, то есть как добиться, чтобы хватило более короткой.
Некоторое время он обдумывал это, но не хотел говорить
товарищам, пока они не испытают силу орла. Теперь, когда беркут
был “взвешен и найден легковесным”, можно было предположить,
что им больше не будут интересоваться, — разве что просто
съедят. Так думали Карл и Оссару, но Каспар думал иначе. Он был
уверен, что птица еще может быть им полезной.
Каспар полагал, и вполне справедливо, что орлу мешает
подняться лишняя тяжесть. Однако она не слишком превышала его
силу. Будь веревка вдвое легче или даже немного меньше, чем
вдвое, беркуту удалось бы поднять ее до края обрыва.
Что, если эту тяжесть уменьшить?
Каспар не считал нужным сделать веревку тоньше. Он знал,
что это невозможно, так как вопрос уже обсуждался и был решен
отрицательно.
Но что будет, если они пустят в ход более короткую
веревку: например, длиной не в сто пятьдесят ярдов, а только в
пятьдесят? Тогда орел, конечно, сможет взлететь так высоко, как
позволит длина веревки.
Никто не возражал Каспару: это была бесспорная истина, но
что из нее следовало?
— Ну и пусть себе орел заносит веревку хоть на луну, –
сказал Карл, — да нам-то на что такая короткая веревка? Ведь
если даже беркут поднимет один ее конец на вершину утеса в
самом низком его месте, все равно другой конец будет болтаться
в добрых пятидесяти ярдах над землей.
— Ни на ярд, брат, ни на фут над землей! Другой конец
будет у нас в руках, — у нас в руках, говорю тебе!
— Хорошо, Каспар, — спокойно возразил его брат. — Ты
говоришь уверенно, но, по правде сказать, я не вижу, к чему ты
клонишь. Ты же знаешь, что этот проклятый обрыв нигде не бывает
ниже ста ярдов.