Глава XXIV. ПРОВАЛИЛСЯ!
Забава была в разгаре: слон усердно работал своим насосом,
явно злорадствуя. Но вдруг он остановился, и его большое тело
стало раскачиваться из стороны в сторону: он поднимал то одну,
то другую ногу, а длинный хобот описывал в воздухе круги;
животное издавало резкие крики, говорившие о боли или о страхе.
Что это означало? Слон был, очевидно, чем-то сильно
испуган. Но что же могло так его напугать? Мысленно задавали
себе этот вопрос Карл и Каспар. И не успели они высказать свое
недоумение, как шикари уже ответил им.
— Го-го! — закричал он. — Здорово, очень здорово!
Слава богам великого Ганга! Смотри, саибы! Бродяга пойдет вниз
– он тонуть в песке, который чуть не глотил Оссару! Го-го!
Тонуть… он тонуть!…
Карл с Каспаром быстро поняли смысл восторженной речи
Оссару. Следя за движениями животного, они убедились, что
шикари прав: слон явно погружался в зыбучие пески.
Они заметили, что, когда он вошел в воду, она была ему
немного выше колен. Теперь она омывала его бока и медленно,
неуклонно поднималась все выше. Отчаянные попытки, какие делал
слон, вздергивая плечи и голову, издавая яростные крики; хобот,
лихорадочно метавшийся из стороны в сторону, словно в поисках
опоры, — все подтверждало слова Оссару: бродяга погружался в
песок. И он погружался быстро. Не прошло и пяти минут, как вода
плескалась уже почти на уровне спины слона и все поднималась,
дюйм за дюймом, фут за футом, пока не покрыла его круглую
спину, и над поверхностью оставалась только голова с длинным
хоботом.
Вскоре спина перестала двигаться, и огромное тело медленно
погрузилось в пески.
Хобот был все еще в движении, то яростно взбивая пену на
воде, то слегка шевелясь и непрестанно издавая отчаянные вопли.
Наконец поднятая кверху голова и гладкие длинные клыки
исчезли под водой и остался только хобот, торчавший, как
огромная болонская колбаса. Резкие трубные звуки прекратились,
слышалось лишь тяжелое дыхание, иногда прерываемое бульканьем.
Карл с Каспаром оставались на дереве, с невольным ужасом
наблюдая эту сцену. Не так поступил шикари: его уже не было на
дереве. Увидев, что слон цепко схвачен смертельными объятиями
зыбучего песка, который не так давно едва не поглотил его
самого, Оссару ловко спустился с ветвей.
Некоторое время он стоял на берегу, следя за тщетными
усилиями, которые делал слон, чтобы освободиться, и все время
говорил со своим врагом, осыпая его язвительными насмешками;
особенно был возмущен шикари ущербом, нанесенным его балахону.
Когда над водой оставался только конец хобота, шикари больше не
мог удержаться.